От военной службы к гражданской жизни и в медицину

По словам историка Сандера Гилмана, предписание стоять прямо уходит корнями в развитие военной строевой подготовки в шестнадцатом веке. Позы, подобные той, что изображена на этой фламандской гравюре, изначально были практическими инструкциями по наилучшему обращению с оружием, таким как мушкеты и пики. Но, как утверждает Гилман, к концу восемнадцатого века они приобрели более широкое значение, став способом превращения человека в солдата. Осанка стала способом преобразить человека и способом поддержания дисциплины.

Эти идеи проникли в гражданскую жизнь на протяжении всего XVIII века. Неаполитанский актер Тиберио Фиорильо прославился в Лондоне как «мастер осанки», обучавший правилам поведения богатых и модных людей. Сэмюэл Джонсон описывал мастера осанки как «того, кто учит или практикует искусственные изгибы тела», предполагая, что, по крайней мере для Джонсона, «хорошая осанка» была не естественным состоянием, а навязанным.

По мере того как осанка становилась все более важной частью гражданской жизни, понятия хорошей и плохой осанки приобретали все большее значение. В XIX веке осанка тесно ассоциировалась с представлениями о здоровье, а такие направления, как шведская гимнастика и немецкая кранкенгимнастика (Krankengymnastik), предшественники современной физической терапии, ввели идею идеальной осанки и патологических осанок — таких как хорошо известные кифотическая, лордотическая, плоская спина и прогиб в пояснице. Средний класс, в частности, тратил деньги на книги по самопомощи, которые продавались миллионными тиражами и учили людей стоять прямо. А вместе с представлениями о болезни приходят и представления о морали: Гиллман пишет, что к середине XIX века «грань между [осанкой] и моральным положением полностью размылась».

Кранкенгимнастика (Krankengymnastik) — это обычная лечебная физкультура, только на немецком.

В 1855 году немецкий анатом Кристиан Вильгельм Брауне впервые перенёс изучение осанки в сферу медицины. Он использовал отвес: испытуемые стояли прямо, а вдоль их спины опускалась вертикальная нить, относительно которой измерялось положение различных частей тела. По мнению историка Уильяма Макнилла, именно этот количественный подход заложил основу представления о существовании «идеальной прямой линии внутри тела», которое впоследствии стало одним из фундаментальных принципов современной ортопедии.

К концу XIX века осанка окончательно вышла за пределы военной подготовки и стала важной частью гражданской культуры. Её начали связывать не только с дисциплиной, но и со здоровьем, болезнями, нравственными качествами человека и даже его «моральным обликом». Постепенно осанка превратилась в объект медицинского контроля. Так начался период, который историки Дэвид Йосифон и Питер Н. Стернс позже назвали «войнами за осанку» (the posture wars) — эпоха ожесточённых споров о том, какой должна быть «правильная» осанка, насколько она влияет на здоровье и нужно ли её исправлять.

Война за осанку!

В XIX веке людям было значительно проще поддерживать прямую осанку — не только из-за привычек, но и благодаря тому, что их буквально «держали» одежда и мебель. Жёсткие корсеты, сюртуки, кители и плотные пальто ограничивали движения, а стулья с высокими твёрдыми спинками не располагали к тому, чтобы развалиться.

Однако в конце XIX — начале XX века общество стало меняться. В моду вошли свобода, комфорт и удобство. Одежда стала более лёгкой и свободной, а в домах появились мягкие кресла и пружинные диваны. Эти изменения отражали более широкий культурный сдвиг: строгие правила поведения постепенно уступали место расслабленному образу жизни. Одновременно стремительно развивалось общество потребления — человеку, который ищет удовольствие и комфорт, проще продать новые товары.

Естественным следствием стало то, что люди начали чаще сутулиться, сидеть в расслабленных позах и меньше следить за тем, чтобы постоянно держать спину прямо. Но подобные изменения понравились далеко не всем. Многие врачи, педагоги и общественные деятели восприняли ухудшение осанки как признак упадка дисциплины и моральных ценностей. Они начали активно защищать традиционные представления о том, что человек обязан стоять и сидеть идеально прямо. Именно так возникло явление, которое историки Дэвид Йосифон и Питер Стернс назвали «войнами за осанку» (Posture Wars). Эта культурная борьба продолжалась вплоть до середины XX века.

Главной мишенью стали дети и их родители. В медицинских руководствах и книгах по воспитанию всё чаще утверждалось, что неправильная осанка — серьёзная проблема, которую необходимо выявлять и исправлять как можно раньше. Уже к 1890 году примерно у половины школьников описывали «аномальные искривления позвоночника» — хотя критерии нормы тогда были весьма условными и часто чрезмерно строгими. К 1920-м годам школы превратились в главный инструмент «борьбы за правильную осанку». Учителей и школьных медсестёр специально обучали замечать детей, которые стоят или сидят «неправильно». Одна из основательниц American Posture League, Джесси Бэнкрофт, в книге The Posture of School Children призывала педагогов развивать «профессиональный глаз» для поиска таких детей.

Историки Йосифон и Стернс называют программы коррекции осанки в американских школах настоящим «крестовым походом». Во многих колледжах студентам при поступлении измеряли осанку, фотографировали их тело и назначали коррекцию. Спустя десятилетия это вызвало громкий скандал, когда в архивах престижных университетов были обнаружены фотографии обнажённых студентов, сделанные в рамках этих обследований.

По мнению историков, использование школ в качестве центра этой кампании было связано не столько с заботой о здоровье позвоночника, сколько с желанием воспитать дисциплинированных, послушных и соответствующих общественным нормам граждан. Осанка стала символом порядка, самоконтроля и «правильного» поведения, а не просто особенностью положения тела.

Об этом скандале писали даже в Нью-Йорк Таймс. В новой, более свободной культуре призывать людей держать осанку «ради хороших манер» становилось всё сложнее. Поэтому на смену этическим аргументам пришли медицинские. Осанку начали рассматривать как обязательное условие здоровья, а тело — как механизм, который должен быть идеально выровнен. Считалось, что сутулость нарушает работу внутренних органов, ухудшает функцию нервной системы и буквально мешает организму нормально функционировать.

Появились первые попытки объективно измерять осанку. Были разработаны специальные системы оценки, такие как тест Бэнкрофт (1938) и Айовский тест осанки (1940). Если раньше человека просто призывали «стоять прямо», то теперь появились шкалы, нормативы и баллы. Основным методом «лечения» стали специальные упражнения, во многом заимствованные из немецкой, шведской гимнастики и военной физической подготовки XIX века.

При этом медицинские идеи тесно переплетались с моральными представлениями. Плохую осанку продолжали считать признаком слабого характера, недостатка силы воли и дисциплины. Некоторые врачи заходили настолько далеко, что утверждали: по осанке можно распознать «лживых людей, трусов и преступников». Логика была простой: если человек не способен держать спину прямо, значит он не способен контролировать и самого себя. Похожую риторику сегодня иногда можно встретить в обсуждениях ожирения, когда состояние тела ошибочно воспринимают как показатель личных качеств человека.

Историки Дэвид Йосифон и Питер Стернс считают, что у такой «медикализации» осанки была ещё одна причина — профессиональные интересы. Новые медицинские специальности стремились расширить сферу своего влияния, поэтому включали осанку в список проблем, требующих вмешательства специалистов.

Например, уже в 1927 году американские хиропрактики начали проводить конкурсы «Miss Perfect Spine» («Мисс идеальный позвоночник»). В них идеи здоровья смешивались с представлениями о красоте, а сама акция служила рекламой новой профессии.

Даже ранние учебники по физиотерапии советовали родителям ежегодно проверять детей на наличие искривлений позвоночника. Один из авторов писал, что «невозможно переоценить важность раннего выявления этой проблемы», а затем подробно объяснял, как ребёнок должен сидеть за столом, чтобы сохранить «здоровый позвоночник». Характерным примером взглядов той эпохи является высказывание одного из врачей:

«Мой опыт привёл меня к выводу, что любое искривление позвоночника, каким бы незначительным оно ни было, вызывает раздражение позвоночника и головного мозга, а также нарушает функцию спинного мозга».

Сегодня подобные утверждения выглядят явным преувеличением. Современные исследования не подтверждают, что небольшие отклонения осанки сами по себе вызывают нарушения работы мозга, спинного мозга или внутренних органов. Тем не менее именно такие идеи сыграли важную роль в формировании представления о существовании единственной «идеальной» осанки, которое сохранялось на протяжении значительной части XX века.

Осанка и политика

В конце XIX — начале XX века многие страны переживали массовую иммиграцию и быстрые социальные изменения. На этом фоне усиливались националистические настроения, и дискуссии об осанке постепенно превратились не только в медицинский, но и в политический вопрос. Так, американский сторонник евгеники Бернард Гибсон Джеффрис утверждал, что «идеальная осанка — полная противоположность болезни и моральному разложению». Иначе говоря, положение тела рассматривалось как отражение не только здоровья, но и нравственных качеств человека.

Другой известный пример — психолог Уильям Шелдон. Используя фотографии обнажённых студентов престижных американских университетов, он разработал свою знаменитую классификацию телосложения — эктоморфы, мезоморфы и эндоморфы — а затем попытался связать особенности фигуры с характером, интеллектом и даже социальным положением человека. Сегодня подобные выводы считаются научно необоснованными.

Подобные идеи проникали и в медицинские журналы. Например, в 1922 году журнал The Lancet писал, что некоторые «примитивные народы», привыкшие сидеть на корточках, ходят с согнутой спиной и коленями и их походка «немногим лучше походки высших обезьян». Далее авторы делали вывод, что чем более цивилизован народ, тем лучше его осанка. В европейской расовой антропологии даже использовали уже знакомый отвес как якобы научный инструмент для сравнения разных народов. Измерения положения головы, позвоночника и таза представлялись как доказательства того, что одни расы «биологически совершеннее» других.

Наиболее радикальное развитие эти идеи получили в тоталитарных государствах XX века. В нацистской Германии прямая осанка стала одним из символов так называемого «арийского сверхчеловека» — физически сильного, дисциплинированного и «расово полноценного». В Советском Союзе вертикальная поза ассоциировалась с образом нового советского человека — крепкого, трудолюбивого и преданного государству. Немецкий философ-марксист Эрнст Блох даже называл прямую осанку «моральной ортопедией человеческого достоинства». Похожие представления существовали и в маоистском Китае, где внешний вид тела рассматривался как показатель дисциплины и идеологической правильности.

Таким образом, в первой половине XX века осанка перестала быть просто вопросом биомеханики. Она превратилась в символ здоровья, моральных качеств, социального статуса, национальной принадлежности и политической идеологии. Лишь во второй половине XX века, с развитием доказательной медицины, эти представления начали постепенно пересматриваться.

Эпидемия осанки побеждена

В итоге победили либеральный потребительский подход и «расслабленный режим». Сутулость, некогда новаторская и бунтарская, стала настолько обыденной, что во время своего президентства Барак Обама обычно сидел в Овальном кабинете, положив ноги на стол.

Йосифон и Стерн утверждают, что «война за осанку» была выиграна внезапно в шестидесятые годы, когда разговоры об осанке «практически исчезли» из морального, медицинского и воспитательного дискурса. Например, в 1967 году врач Дж.П.Кив написал в «Журнале школьного здоровья» статью, «развенчивающую мифы» об осанке, которая удивительно напоминала ретро-версию Адама Микинса. Интересно отметить, что идеи, которые сейчас кажутся смелыми и прорывными, на самом деле существуют уже полвека:

Ещё одной темой, вызывавшей необоснованную тревогу у школьных работников и чрезмерно обеспокоенных родителей, оставалась осанка. Несмотря на исследования, показывающие обратное, многие до сих пор считают, что здоровый ребёнок должен напоминать идеализированную статую, созданную древнегреческим скульптором Поликлетом. Научных доказательств того, что такой эстетический идеал приносит пользу здоровью, не существует. Тем не менее во многих школах по-прежнему уделяется огромное внимание исправлению так называемой «неправильной осанки». Более того, мифы, окружающие попытки изменить опорно-двигательный аппарат детей подобными методами, сегодня, пожалуй, сильнее, чем когда-либо прежде.

Однако сама идея осанки никуда не исчезла. Большинство современных учебников по физиотерапии по-прежнему уделяют ей внимание, а многие физиотерапевты продолжают оценивать осанку пациентов. Просто теперь это делается под более сложными — и, возможно, лишь кажущимися более научными — названиями: положение лопаток, наклон таза, сегментарная ригидность позвоночника и другими биомеханическими параметрами.

Более того, ещё около десяти лет назад проводились исследования, в которых школьников, начиная с девятилетнего возраста, обучали «правильной осанке». Детям рассказывали, как нужно сидеть и стоять, предупреждая, чтобы они не были похожи на мультяшного персонажа «Ленивого Лео», который якобы «делает свои межпозвонковые диски очень несчастными, потому что ленится и всё делает неправильно».

В рамках этих программ исследователи развешивали в классах плакаты, обучали учителей замечать и исправлять «неправильную» осанку, а некоторых детей поощряли следить за тем, как сидят и стоят их одноклассники, — почти так же, как это делала Американская лига осанки сто лет назад. Это показывает, что осанка до сих пор иногда используется не только как медицинское понятие, но и как скрытый инструмент контроля и дисциплинирования детей. И физическая терапия, осознанно или нет, порой становится частью этого процесса.

Однако и современная культура продолжает отражать свои тревоги через тему осанки. Сегодня опасения связаны уже не с моральным обликом человека, а с новыми технологиями и образом жизни. Появились популярные идеи о том, что смартфоны неизбежно вызывают «текстовую шею» (text neck), а длительная работа за компьютером требует обязательного использования столов для работы стоя.

На рынке регулярно появляются различные устройства, которые отслеживают положение спины и подают сигнал, если человек начинает сутулиться. Всё это поддерживает представление о том, что существует единственно правильная поза, а любое отклонение от неё опасно для здоровья. К сожалению, наша современная культура по-прежнему заражена некоторыми параноидальными и больгыми представлениями об осанке.